15 февраля отмечалась 37-я годовщина вывода советских войск из Афганистана. С 1979 по 1989 годы в военных действиях на территории Демократической Республики Афганистан (ДРА) приняли участие около 200 жителей Кольчугинского района. Трое из них погибли при исполнении воинского долга. Порядка ста ветеранов той войны и ныне проживают здесь. Один из них – Николай Юрьевич Салянов. Сегодня он – гость нашей редакции.
Николай Юрьевич родился 13 декабря 1959 года в городе Кольчугино. Обычная биография простого советского человека. Учился в школе №5, потом – СПТУ №5. Пошёл работать электромонтёром на завод имени Орджоникидзе, в цех №6. Женился, у него родился сын. А 30 октября 1979 года Николая Юрьевича призвали в ряды Вооружённых Сил СССР.
– Николай Юрьевич, Вы в военкомате просили, чтобы Вас отправили в ВДВ. Почему?
– Отец у меня служил в ВДВ. Я им гордился. Он про службу интересно рассказывал. Мне тоже романтики хотелось. Вот и просился в воздушно-десантные войска. Я ещё в школе к службе в ВДВ готовился. Даже во Владимир ездил, три прыжка с парашютом сделал. И мечта моя осуществилась. Отправили после призыва в учебный центр воздушно-десантных войск в Литве. Есть там такое местечко Гайжюнай. Вот там я полгода и отслужил, учился, получил специальность механика-водителя боевой машины десанта (БМД-1).
– А как в Афганистан попали?
– 25 декабря 1979 года наши войска вошли в Афганистан. И где-то после Нового года к нам приехал какой-то начальник из штаба ВДВ, политинформацию провёл и интересовался, не хочет ли кто отправиться в Афганистан в составе ограниченного контингента советских войск. Из нашей роты нашлись два добровольца – я и паренёк из Нижнего Тагила. Написали рапорты на имя командира части. Просьбу удовлетворили. И в начале мае 1980 года нас отправили на сборный пункт в Белоруссию. Там формировали команды десантников. Через пару недель наша команда вылетела самолётом в Кабул, столицу Афганистана.
– А почему Вы добровольцем пошли? Дома жена ждёт, сыну ещё года нет. А на войне ведь и убить могут…
– Да потому и пошёл, что дома жена и сын. Их защищать надо. Тогда большинство из нас настоящими патриотами были.
– И что было в Кабуле?
– 103-я воздушно-десантная дивизия, 350-й полк. Где-то
месяц нам дали на адаптацию. Сначала я стажировался как механик-водитель БТР-Д (бронетранспортёр десантный). Потом меня направили в полковую артиллерию, в батарею ПТУРС. ПТУРС – это противотанковый управляемый реактивный снаряд. Но у душманов танков практически не было. Поэтому нас вооружили автоматическими гранатометами – АГС-17 «Пламя», станковый. Отдалённо напоминает пулемёт со стволом пушки. И скорострельность как у пулемёта. Дальность – до 1700 метров. В снаряжённом виде
31 кг весит. Само тело гранатомёта – 18 кг, коробки с гранатами – 14,5 кг. Не пушинка, прямо скажем. В расчёте три человека – командир и два оператора. Там, под Кабулом, мы прошли горную подготовку под руководством двух офицеров спецназа. В течение месяца нас ежедневно гоняли по горам. Наверное, все горы вокруг Кабула облазили. Учили нас правильно передвигаться, выбирать позиции, стрелять, выживать.
– То есть, неподготовленных в бой не бросали?
– Про тех, кто первыми в Афганистан входил, ничего сказать не могу, но нас готовили серьёзно. После горной подготовки отправили нас на границу с Ираном. На первом этапе войны именно оттуда поступала большая часть вооружений для антиправительственных сил. Границы в нашем понимании там почти не было. Чабаны туда-сюда отары гоняли, как им заблагорассудится. Поэтому оружие везли свободно из Ирана – и в одиночку, и караванами: на верблюдах, ишаках, мотоциклах, но большей частью на ярко разукрашенных грузовиках. А мы устраивали засады в предгорьях и уничтожали эти караваны.
Ещё к нам прикомандирован был взвод спецсвязи. Вот они засекали, где работают вражеские радиостанции, а мы отправлялись туда на своих машинах выяснять, кто там в эфир выходит. Герат – это город на северо-западе Афганистана, столица одноименной провинции. С запада провинция с Ираном граничит, а с севера – наша Туркмения. В 1980 году там очень неспокойно было. Революционное правительство реформы проводит, землю у феодалов местных конфискует, антирелигиозную пропаганду среди мусульман ведёт, власть по типу советской устанавливает, сельсоветы в кишлаках организует. А из Ирана – оружие, банды боевиков, по радио и телевизору – передачи на Герат транслируют, направленные против афганского правительства. Боевики себя гордо именовали моджахедами (борцами), а сторонники правительства, да и мы тоже, называли их душманами (врагами). Ну, бандиты же натуральные. Людей, как скот, резали. Чтобы эти банды разгромить, наши войска целую серию операций провели. Они так и назывались: гератские. В одной из них участвовала и наша 9-я рота. Блокировали город
Герат с юга, перекрывали дорогу на уездный город Шинданд.
– Девятая рота?
– Да. Наша батарея была приписана к девятой роте. Почти в каждом полку есть девятая рота. В десантном полку – три батальона. В каждом из них – три роты. В третьем батальоне – седьмая, восьмая и девятая.
– Самое яркое воспоминание той поры?
– Осенью 1980 года банда напала на один кишлак. Душманы убили председателя местного сельсовета, а его десятилетнего сына взяли с собой в заложники. Нас подняли по тревоге, мы отправились этих моджахедов догонять. Их четверо, нас – две роты (восьмая и девятая). По горам пешком бежим. На душмане шаровары да рубаха длинная до колен, обувка лёгкая, на шее – автомат, на ремне – подсумок с боеприпасом. А у нас – бронежилет, автомат, рюкзак десантника с боекомплектом… Ботинки горные – вещь хорошая, в горах нужная, но тяжёлые, заразы… А на мне лично ещё и 18-килограммовая труба гранатомёта. Ясное дело, мы сильно отставали. Но всё-таки загнали их в одно ущелье. Они на середине горы под каменным козырьком спрятались. Восьмая рота снизу пошла, но душманы её огнём накрыли, наши залегли – головы поднять не могут. А мы сверху их обойти попытались. Но козырёк душманов полностью от нас закрывал. Что делать? Нам за неделю до этого «черёмуху» выдали – гранаты со слезоточивым газом. Действительно, запах цветущую черёмуху напоминает. Вот мы ими душманов и закидали. Когда им не до стрельбы стало, мы бандитов уничтожили, а пацана забрали. Он, конечно, тоже газа надышался, кашлял, сморкался, но зато живой. Мы его покормили, в кишлак к родным отвели.
– Про быт солдатский расскажите.
– Может быть, в нормальных частях и нормально жилось, но мы-то были частью ненормальной. В начале 1981 года нас вертолётами отправили в Чагхчаран, столицу провинции Гор. Самый центр Афганистана. Высокогорье – 3500 м над уровнем моря. Воздух разреженный. Поначалу было тяжело дышать. Но мы быстро адаптировались. Сами себя в шутку называли горнокопытным батальоном. Жили в больших палатках. У нас на батарею одна была. Спали на ватных матрасах. В рейд уходим, всё это хозяйство с собой берём. Мылись в арыке. Кухня была полевая, но кормили, честно скажу, отвратительно. Помните фильм «Девятая рота»? Есть там доля правды. Там эпизод был, когда колонна машин идёт, а те, кто в охранении, консервы из машин «тырят». У нас похожее было. Есть постоянно хотелось. Давали, в основном, сечку то ли овса, то ли ячменя – я в этом не очень хорошо разбираюсь. Праздником живота была гороховая каша с тушёнкой. А вечером – банка консервов в томате на двоих. Как-то мы позавидовали соседям из 5-й мотострелковой дивизии. Пристали к заму комбата по материальной части – мол, что это такое? У них на столе арбузы, виноград, а у нас? А как в рейд, так нас посылают. Он в ответ промолчал. А потом притаскивает мешок лука, ставит в угол палатки и говорит: «Витаминов хотели? Вот вам витамины!». Мы поржали на это. А чего ещё оставалось? Он вообще-то мужик неплохой был, что мог, делал.
– 5 сентября 1981 года в ущелье Кал-э-Канески душманы сбили вертолёт, на котором летел генерал-майор Хахалов Вадим Николаевич – заместитель командующего ВВС Туркестанского военного округа по истребительной авиации. Вы участвовали в операции по эвакуации тела генерала из ущелья. Расскажите, что видели?
– Кал-э-Канески – это одно из ущелий горного массива Луркох в провинции Фарах. Тоже на границе с Ираном, южнее Герата. Душманы Луркох превратили в настоящую крепость. Минные поля, бетонные укрепления, огневые точки на каждой тропе. И это в горах, которые сами по себе уже крепость – запутанная сеть ущелий с пещерами. Наши только к концу 1985 года душманов из Луркоха выдавить смогли. Не знаю, чего там генерал-майор делал, но вместе с ним ещё трое офицеров из экипажа вертолёта погибли. На операцию были выделены довольно значительные силы: 5-я мотострелковая дивизия, наш 3-й десантный батальон 350-го полка 103-й дивизии ВДВ и чуть больше сотни бойцов афганской армии. Заодно предполагалось ликвидировать штаб душманов и базу их разгромить. Сама операция длилась несколько недель, а мы участвовали в кульминации. Горный массив сначала подвергся ударам авиации, а потом началось продвижение наших сил внутрь. Вертолёт Хахалова упал на склоне горы. Наша седьмая рота должна была верхом зайти на место падения, а мы с другими частями шли по низу. Вход в ущелье – русло в скале. Шириной метра три и протяжённостью метров сто. С гладкими и округлыми стенами. Что-то вроде туннеля, но без потолка. Это было относительно безопасное место. В конце этого прохода ущелье резко расширялось, большая такая площадь, а на ней молельня какая-то стоит. Ночь, луна вышла. И вот эта молельня блестит, а вокруг земля ровная, до такой степени утрамбованная, что тоже, как линолеум блестит. И ощущение такое тревожное… Мы в эту молельню зашли, и по нам сразу из крупнокалиберного пулемёта ударили. Кто где смог – попрятались, потом отползли назад. Без потерь обошлось. А потом снова наша артиллерия огневые точки гасила, авиация бомбила, даже танки постреляли. Пока душманы с нами воевали, седьмой роте удалось тела генерал-майора и лётчиков на плащ-палатках вынести. Говорят, душманы над ними успели поглумиться.
Базу боевиков, вроде бы, погромили. Хотя они вскоре туда вернулись. Наших где-то около десятка погибло. В ходе операции «зелёным» (так армейцев ДРА
называли из-за тёмно-зелёной формы) здорово досталось, но они, если честно, неважными бойцами себя показали. У мотопехоты потери были, у нас в седьмой роте двое погибли.
– А Вы ведь вскоре после этого демобилизовались?
– В конце октября 1981 года вернулся в Кольчугино. Опять пошёл работать электриком на завод, в цех №6. С 2000 года работал в частном предприятии. А в 55 лет вышел на пенсию. Сейчас занимаюсь только общественной работой в местном отделении Ассоциации ветеранов боевых действий, органов внутренних дел и внутренних войск России.
– За 30 с лишним лет отношение к войне в Афганистане не поменялось?
– Нет. Если бы я вновь вернулся в январь 1980 года, то вновь бы написал рапорт с просьбой отправить меня в Афганистан. Что бы потом ни говорили о той
войне, мы там защищали Россию.
– Со школьниками встречаетесь? О своей службе в ДРА рассказываете?
– Да, вот недавно были в Бавленской школе, на днях пойдём в пятую школу. На прошлой неделе были с Сергеем Панькиным в Росгвардии, разговаривали там с ребятами. Ещё ездили во Владимир и Гусь-Хрустальный.
– А зачем Вам лично это нужно?
– Понимаете, слово «патриотизм» для меня – не пустой звук. Я хочу жить в своей стране. Я люблю мою страну. И я понимаю: чтобы нам жить здесь так, как мы хотим, нашу страну надо защищать. А наша Россия многим поперёк горла стоит. Дай слабину – развалят, растащат, и останемся мы на руинах, если, конечно, останемся в живых. Если враг придёт на нашу землю, то наше благополучие будет последним, о чём он позаботится. Вон, распался Советский Союз, кому от этого лучше стало? Теперь неподалёку от Гайжюная, где у нас учебный центр ВДВ был, база НАТО стоит. И русский язык в Литве практически под запретом, а за почитание памяти героев Великой Отечественной войны можно «на нары» отправиться. Как там говорят? «Народ, который не уважает свою армию, будет кормить
чужую». Вот эти мысли я и пытаюсь донести до молодого поколения. Думаю, что имею право. Мой сын Антон с 2024 года участвует в СВО. Отрабатывает второй контракт. Пошёл воевать добровольцем, хотя он из-за бронхиальной астмы даже в армии раньше не служил. Но идёт война, и Родину надо защищать.
– Спасибо за честные ответы. Желаю Вам успехов в делах и Победы Вашему сыну – да и нам всем.
Интервью: А. Герасимов
Фото из архива Н.Ю. Салянова
Напишите первый коментаторий